Наконец, момент, что копился в тишине меж мирами, словно гной в неразорвавшейся ране, оборвался. Тишина, повисшая над полем боя, была тяжелее любого грома. В это краткое мгновение, по всем канонам мироздания, сама ткань реальности должна была схлопнуться, истончившись до полного исчезновения. Демонические отродья, чья плоть еще сочилась смолью, и уцелевшие Рафаили замерли. Никто не верил в то что видел своими глазами. В центре дымящейся воронки, где только что кипела сталь и лилась кровь, сгусток тьмы, чернее беззвездного неба, начал пульсировать. Он рос, раздуваясь, словно чумной бубон, толчками извергая из своих недр густую, вязкую смолу. Это была не просто тьма это была квинтэссенция отчаяния. Звуки, которые он производил, не поддавались описанию: вой миллиона заживо сожженных, предсмертный хрип умирающих, смех все это смешалось в сводящую с ума какофонию, разрывающую барабанные перепонки и плавящую рассудок. В этот миг, на стыке агонии уходящих богов и торжества побеждающих демонов, было рождено исчадие, над которым не могли возыметь власть ни в эфире, ни на иной стороне. Оно не подчинялось ничьей воле, ибо само было волей, вывернутой наизнанку. Оно было прозвано Искажением. Оторвав взгляд от этого пульсирующего, живого кошмара, Рафаили с новым приливом ярости принялись кромсать остатки демонов. Твари, завороженные рождением, даже не пытались защищаться. Но таинственный сгусток не бездействовал. Он лишь шевельнулся и тотчас же на мир налетела мгла. Она не была простым отсутствием света; она была голодной, осязаемой, высасывающей жизнь из всего, к чему прикасалась: из последних травинок на выжженной земле, из раненых воинов, чьи стоны мгновенно смолкали. Сгусток рухнул на землю с глухим, влажным шлепком, и в то же мгновение растворился, впитался в почву, словно вода в песок. Только медленно оседающее облако пыли, поднятой его падением, да выжженная, мертвая земля. Пространство вокруг начало необратимо искажаться. В небе, словно порванная ткань, замерцали зияющие разломы. Воздух задрожал, пошел рябью, как марево над раскаленными углями, и наполнился смрадом: тошнотворным запахом гнили, застоялой болотной воды и чем-то еще, столь чудовищным, что разум отказывался это воспринимать. Тьма множилась, растекаясь липкими щупальцами, и вся ее чудовищная энергия, повинуясь древнему, как мир, инстинкту, устремилась к месту, где еще теплилась жизнь, достойная уничтожения. Рафаили, последний раз воздев мечи к багровому, искаженному небу. Они отдали миру свою божественность. Ослепительное сияние их крыльев иссякло, сменившись тусклым, умирающим свечением. Доспехи, еще недавно сиявшие чистым светом, закоптели, потрескались и обуглились. Один за другим они падали на выжженном пустыре, и там, где тело каждого касалось мертвой земли, из-под остывающей плоти пробивался на свет хрупкий, но удивительно чистый росток прекрасной белой розы. Их жертва соткала вокруг острова Святого Грааля незримый священный барьер, последний оплот среди надвигающегося хаоса. Архидемоны, поняв, что плод их победы вышел из-под контроля и теперь угрожает и им самим, в бессильной ярости покинули эту обитель. Они оставили божеств наедине с их горем, а мир на съедение брошенным демонам всех мастей, что теперь бесцельно бродили по земле, израненной шрамами минувшей войны.

---

Прошли столетия. Раны мира затянулись, но память о той ночи жила в преданиях и страхах. На исходе Эпохи реабилитации, в 16540 году, когда мир понемногу возвращал утраченные знания и мощь, на престол Империи Ихевиль взошел великий император Иггдрасиль фон Аларак IV, прозванный Просвещенным. Он осознал, что с Искажением нельзя бороться старыми методами. Нужна структура, лишенная жалости и сомнений. Так была явлена воля создать Орден, члены которого будут жертвовать не только жизнью, но и самой душой ради защиты мира. Был основан «Орден святых Миротворцев», более известный в веках как «Святой орден» - карающая десница Империи, подчиняющаяся лично Императору и не признающая иного закона, кроме абсолютного уничтожения врага. Предназначение Ордена было пугающе простым и безжалостным: выжигать каленым железом все, что так или иначе соприкоснулось с темными силами и, в особенности, с Искажением. Так начались Великие крестовые походы. Каждая деревня, каждый город, каждый лес находились под недремлющим оком Ордена. Демонов вылавливали, как бешеных псов, и либо уничтожали на месте, либо, если особь представляла интерес для дознавателей, изгоняли на зловещий остров Дебальдиу. В обществе постепенно утвердилось ледяное, не подлежащее обсуждению кредо: любая связь с порождениями тьмы, любое проявление слабости или сочувствия к ним не оставляет ни малейшего шанса на спасение. Снисхождение приравнивалось к предательству. Крестовые походы и зачистки продолжались до тех пор, пока значительная часть пространственных разломов не была запечатана. На это ушло сто десять лет беспрерывной, изматывающей борьбы. Но едва утихли масштабные сражения, как из тени выползло новое, куда более коварное зло культисты. Это были не просто безумцы. Слуги, чье имя даже шепотом боялись произносить, отдавали свои души на пропитание своему умирающему богу, идя на любые жертвы ради его грядущего освобождения из недр. Поначалу их вылавливали и казнили с легкостью. Но вскоре на патрули Ордена начали нападать существа, не поддающиеся описанию. Мерзкие, лишь отдаленно напоминавшие людей, вырезали целые отряды. В места исчезновений отправляли разведчиков, и те находили лишь жуткие алтари выжженные круги, уставленные ошметками плоти. Порой останки были бессмысленно сложены в попытки создать из человеческих туш нечто инородное. На этом фоне внутреннего разложения и внешней угрозы на престол после гибели Августа IX в 16653 году взошел его первенец, Шенон III. Его воцарение ознаменовало начало Темных времен для Империи. Новый император оказался прожигателем жизни. Казна, годами копившаяся на борьбу, бесцельно растрачивалась на пышные пиры для продажной аристократии, лучших куртизанок и реки изысканных вин, в то время как за стенами дворца народ умирал с голоду. Улицы столицы заполонили истощенные трупы, и их никто не убирал некому было платить. Происходящее привело в ярость его младшего брата, Раймонда фон Аларака II. Человек долга и чести, он не мог спокойно взирать на агонию народа и бесчестие династии. Его попытки вразумить брата, его горькие упреки и указания на катастрофические ошибки наталкивались на глухую стену презрения. В итоге Раймонд был с позором изгнан из дворца. Принц покинул обитель предков в сопровождении лишь одного верного слуги и этот момент стал точкой отсчета для вооруженного мятежа. Раймонд оказался прирожденным лидером. Под его знамена встали все недовольные продажной властью: опальные военачальники, заслуженные офицеры, доведенные до отчаяния крестьяне, обнищавшие аристократы, помнящие о чести, и дезертиры из императорской армии. На его сторону перешли четыре прославленных генерала, два адмирала, около шести сотен боевых офицеров, почти десять тысяч закаленных солдат и более пятидесяти четырех тысяч крестьян, готовых умереть за кусок хлеба и справедливость. Вел их в бой сам Раймонд, прикрываемый своим верным телохранителем. Пятого дня месяца Заката солнца 16658 года, в середине дня, начался штурм столицы Империи Аларака. Четыре тяжелых галеона открыли огонь по береговым укреплениям, разнося их в щебень и расчищая путь пехоте. Восстание перекинулось на улицы. Десять часов непрерывных перестрелок, и бойцы Раймонда перешли в активное наступление, хотя потери в первые дни были чудовищны. Но их вела идея. Спустя месяц беспрерывных боев, войско революции стояло перед главными воротами Императорского дворца. Шенон III был свергнут. Трон занял его брат, Раймонд фон Аларак II. Прошел всего год, и Аларак, столица, фактически полностью восстановился после разрухи. Новый император начал с преобразований. Святой Орден, запятнавший себя связью с прежним режимом, был расформирован. Имперский Гарнизон Безопасности реорганизовали в Комиссариат Имперской Безопасности более светскую, но не менее жесткую структуру. Раймонд утвердил абсолютную монархию. Политика Империи приняла подчеркнуто светский характер. Все меньше внимания уделялось официальной церкви, а императора более не провозглашали посланником Богов (хотя в народе и особенно в храмах в это продолжали свято верить). Рабство и работорговля были полностью искоренены. Разумеется, это не коснулось демонов. Идет 16659 год. Уже год на улицах Аларака не гремят выстрелы. Империя, израненная и уставшая, пытается переварить дарованную свободу. Где-то в Лесу висельников собираются культисты, на Драгоценных водах терпят бедствие корабли, а во тьме, ждет своего часа новая волна Искажения, и все души, стекаются в Аларак, чтобы спастись от этого.